Портрет мужчины в очках 

Автор ее — номинант Канн и Венеции швейцарский немец, родившийся в Иране и с успехом работающий в Голливуде, Барбет Шредер. Он давно и с интересом занимается документалистикой, и его героем уже был, например, угандийский президент Амин (при котором в стране было уничтожено до полумиллиона человек, 2 тыс. из них он убил лично). На сей раз Шредер снял историю жизни адвоката Жака Вержеса, специализировавшегося на защите признанных злодеев. Все вместе это способно привлечь к фильму внимание и российского зрителя, пока еще не оценившего мировую моду на документальное кино.

Жак Вержес — сын француза и тайки, интеллектуал, закончивший Сорбонну, и романтик, поддерживавший борьбу за независимость Алжира, защищавший в суде алжирских бомбисток, в результате женившийся на одной из них и перешедший в ислам. Человек, скрывавшийся много лет непонятно где якобы от израильской спецслужбы Моссад (ходят слухи, что он мог быть даже в Москве) и в результате сделавший коньком свой карьеры защиту врагов общества — Карлоса Шакала, руководителя лионского гестапо Клауса Барбье, вождей «красных кхмеров». Шредер снимает о нем и о его эпохе, но все же прежде всего это — портрет человека. Иногда он появляется молодым в хрониках, щедро используемых режиссером, а иногда — жителем нашего времени, пожилым гражданином в хороших очках и дорогом костюме. «Адвокат террора» — фильм с массой исторических фактов и попыткой диалога автора с героем. Фактов при этом слишком много, и рядовому зрителю это может помешать.

Да и диалог не всегда получается — рядом с Вержесом Шредер все время уходит куда-то на задний план.

Но за всем этим можно разглядеть не только ниточку запутанной жизни очередного монстра или «человека интересной судьбы» (кому как угодно). Это и отражение судеб многих других адвокатов, слишком сильно входивших в положение своих клиентов. Вспомнить хотя бы Клауса Круассона (о котором также идет речь в фильме), защищавшего членов немецкой «Фракции красной армии» (RAF) — его справедливое возмущение ангажированностью суда привело к его арестам: сначала за симпатию к террористам, а затем, когда это дело развалилось, по обвинению в сотрудничестве со «Штази».

Можно поразмышлять и о том, как искреннее сочувствие Вержеса борьбе алжирских националистов за независимость (а это сочувствие по причине жесткого подавления французами любого национального свободомыслия в Алжире возникло тогда у многих) в результате переродилось с годами в цинизм человека, способного на все даже не ради саморекламы, а из ненависти ко всему тому миру, который он считает враждебным. Невероятно интересно наблюдать за тем, как бывшие алжирские бомбистки по прошествии долгих лет в компании съемочной группы приходят в тюрьму, где они когда-то сидели. Как пожилые дамы с хорошими стрижками горячо рассказывают, кто где спал в камере. И лишний раз задуматься, почему люди, сохранившие свои убеждения и романтическую идейность до старости, сохраняют и молодой блеск в глазах. Если, конечно, доживают до старости.

РБК Daily
МАРИНА ЛАТЫШЕВА