Фильмов много, а времени всё меньше.  

Карен Шахназаров, известный режиссёр и директор киностудии «Мосфильм» на мастер-классе в рамках шестнадцатой «Святой Анны» заметил: по современным российским фильмам совершенно невозможно понять, как и чем живёт страна, народ. В определённой степени это относится и к программе нынешнего фестиваля.

Какой, к примеру, животрепещущей проблемой в советском кино конца 70-х годов прошлого века были умирающие, так называемые «бесперспективные» деревни! Уход в небытие традиционного крестьянского уклада воспринимался и воспринимается сейчас как расплата за грехи социалистического строя, тоталитарной системы, и шире как метафора конца света вообще. Деревенское кино конца 80-х было пропитано сначала наивным пафосом грядущих позитивных изменений, зато потом довольно быстро скатилось к «поэзии распада», живописуя пьющих мужиков так, что самому зрителю хотелось напиться с горя. Молодые кинематографисты, в некоторой своей части лишённые иллюзий о переустройстве мира, но не лишённые амбиций в наращивании профессионального мастерства, перевели проблему в ранг «чистого искусства», вписывая эти самые деревни в некое концептуальное пространство, где главным становится не столько личная боль или эсхатологическая радость, сколько самоценная красота художественного объекта (как в фильме «Живая вода мёртвая», режиссёр Иван Савченко, студия «OK»), или эффектность динамических композиций («Девять забытых песен», режиссер Галина Красноборова, ВГИК, мастерская C.В.Мирошниченко). Не скрою, операторская работа в лентах такого рода выше всяких похвал, но некоторая замкнутость задачи, хотя и блестяще выполненной, на самой себе не подвергается никакому сомнению.

«Пошто маловерная...» (режиссёр Матвей Трошинкин, Школа кино и телевидения, мастерская М.А.Разбежкиной) - как раз обратный случай, когда картину не мешало бы «повернуть к искусству», то есть для начала сократить минут на 15-20, а потом как-то поинтереснее её оформить. Герой фильма — светлой души и ясного ума человек, 13-летний мальчик с синдромом Дауна. Действие, должное развиваться как минимум в трёх плоскостях (дом, учёба, церковь), всё время идёт по кругу, где рефрен — это неоднократные попытки мальчика подняться на колокольню и ударить наконец-то в колокол, - посвященнодействовать, одним словом. Иной раз создаётся ощущение, будто мы сами поднимаемся по крутой лестнице храма в желании ударить в колокол... Забываем о том, что перед нами больной человек, инвалид... Однако, в чём-то уж слишком последовательны герои, мальчика окружающие (хочется, чтобы оставили они его в покое и дали хоть минутку побыть наедине с самим собой), и простодушны авторы, подпавшие под обаяние мальчика и забывшие о тонких зрительских чувствах (сцена, когда герой начинает дурачиться, производит на нормального человека «здоровое» шоковое впечатление). Результат противоречив: вместо того, чтобы утвердить зрителя в вере и красоте человека, фильм разбивает сердце.

Примерно такое же ощущение от конкурсной программы: в серьёзных намерениях авторов сомневаться не приходится, однако дефицит убедительных в своей свежести и непосредственности художественных решений нивелирует усилия молодых творцов с «любящим сердцем». Как поразительно точно выразился имам в фильме «Ближний» (режиссёр Ангелина Голикова, студия «Остров»), время перед концом света ускоряется, год идёт за день, день за час, час за минуту. Времени, чтобы сказать нечто очень важное, остаётся всё меньше и меньше, и молодым не мешало бы об этом подумать.

Proficinema.ru